Архив рубрики: Наука

«Бог» в Последней Вере

«Бог» в Последней Вере — это всё НЕПОЗНАННОЕ. Удобная фигура речи. Литературный приём.

Раньше Бог начинался за пределами пещеры, когда люди не знали как объяснить гром и молнии. Сегодня Бог стоит за Большим Взрывом и человеческим сознанием, куда его «отодвинула» наука.

Мы пока не знаем, что было до нулевого момента, как человек думает и как в голове рождаются мысли.

Мы также не знаем, почему человек застывает ошеломлённый перед океанским прибоем, почему замирает умиротворённый перед тихой гладью утреннего озера, почему так ноет душа от журавлинного крика в небе… Поэтому и это мы называем Богом. Непознанное. Пока непознанное…

Того Бога, который в церквях, мечетях и синагогах, мы будем называть «религиозным Богом». К этому Богу, который решает всё за всех, всё колдует, Последняя Вера никакого отношения не имеет.


Кармак Багисбаев, профессор математики, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

ПВ-анализ. Книги: «Морской Волк» (Джек Лондон) и «Луна и Грош» (Сомерсет Моэм).

Что объединяет эти, казалось бы очень далекие, две повести?

Сегодня мы поговорим о Свободе Выбора (см. “Последняя Вера: книга верующего атеиста”) в её экстремальной, гипертрофированной форме. Героев этих повестей, капитана промысловой шхуны Волка Ларсена и художника Чарлза Стрикленда, объединяет одержимость одной всепоглощающей страстью к личной Свободе Выбора.

Той страстью, которая отвергает не только законы и традиции окружающего  общества, но и преодолевает даже основной закон живой природы, а именно, Закон Сохранения Гена (см. “Последняя Вера: книга верующего атеиста”): один из них так и не завел детей; другой их просто бросил.

Капитан Ларсен, лицо которого производило впечатление «ужасной, сокрушающей умственной или духовной силы», считает, что миром правит  только сила и с самого раннего детства пробивается по жизни не считаясь ни с кем и ни с чем, ничем не ограничивая свою Свободу Выбора, вплоть до убийства, чтобы достичь той социальной ступени, которой, как он уверен, заслуживает.

Напротив, тихий, ничем не примечательный и заурядный биржевой маклер Стрикленд, никогда и ни в чём не проявлявший бунтарского характера, вдруг в 40-летнем возрасте неожиданно для всех своих родных, коллег и друзей бросает семью, службу и решает стать художником. Ради этого он уезжает сначала в Париж, где постигает азы искусства живописи.

Выпустив на волю так долго дремавшего, и так долго подавляемого в себе демона Свободы Выбора, Стрикленд превращается в такую же личность, что и капитан Ларсен, без всяких моральных барьеров. Он сходится с влюблённой в него женой своего друга и благодетеля Дика Стрева, использует ее как бесплатную натурщицу и в конце концов бросает ее, когда отпадает в ней надобность.

Как и капитан Ларсен без сна и отдыха гоняющийся за морскими котиками по морям-океанам, Стрикленд, не зная покоя, неистово пишет картины одну за другой как-будто выполняет чей-то заказ с «самого верху», а закончив очередную, тут же теряет к ней всякий интерес. Оба они, и Ларсен и Стрикленд, без оглядки на окружающий мир, идут по одному, известному только им самим и Богу, пути. Однако, очень скоро Стрикленду становится  тесно в тех рамках, начавшей задыхаться на рубеже 19-20 веков классической живописи, что в конце концов он опять бросает всё и уезжает на остров Таити, где уже ничто не мешает ему реализовать то, что изнутри него, разрывая душу и плоть, рвется наружу.

Что это за люди, Ларсены, Стрикленды? Что движет ими по жизни? Можем ли мы строго судить их? Много ли их среди нас и зачем они нужны на земле?

А что двигало Колумбом, первооткрывателем Америки? Ему было тесно на трех континентах? Что двигало Эйнштейном, открывшим Теорию Относительности? В этом случае мы точно знаем, что ему было тесно в рамках ньютоновской механики, чтобы объяснить опыт Майкельсона-Морли. Что двигало Буддой, Христом, Мухаммедом, которым также стало тесно в рамках существовавшей до них морали, и они предложили людям иной взгляд на себя, на своё место в мире и на человеческие взаимоотношения? Что движет людьми, недовольными существующим уровнем Свободы Выбора в обществе и мечтающими о революции, чтобы расширить ее? Что движет людьми всю свою жизнь наблюдающими за звездами, пишущими музыку, книги и картины?

Слава и деньги? Может быть. Но ведь это самый трудный, самый ненадежный путь путь к славе и деньгам! Только единицам из тысяч удаётся достичь их. Остальные заканчивают свою жизнь в нищете и безвестности, а то и трагически как наши герои Ларсен и Стрикленд.

Образ бедного художника, музыканта, ученого укоренился в мировой литературе и мировом кино. Тем не менее из поколения в поколение рождаются люди сознательно несущие свою жизнь в жертву этой страсти. Страсти расширения Свободы Выбора!

И те, кому удаётся расширить свою личную Свободу Выбора, хотя бы в своём ремесле, как следствие, расширяют ее и для всего человечества. И тем самым они подталкивают человеческое общество на новую ступень цивилизации. Это те люди, кому удаётся изменить мир, продвинуть его вперед по Стреле Времени.

Сегодня на нашей планете возможно самым ярким представителем этих «штурмующих небо» людей является Илон Маск. То ему стало «тесно» в современных автомобилях и дорогах и он готовит революционные решения проблем связанных с ними. Теперь ему становится «тесно» на самой Земле и он рвется на Марс.

А как обстоит дело у фанатов Свободы Выбора с первой заповедью Последней Веры, т.е. с Законом Сохранения Гена?Чаще всего, не очень. Одержимые своей главной и единственной страстью, они нередко «забывают» о семье, о детях. Недавно прошедший по многим каналам фильм «Гений» об Альберте Эйнштейне только лишний раз напомнил об этом. Но кто может судить этих людей, кроме самой семьи?

Тем не менее представители этой породы людей ярки и привлекательны. Окружающие ищут их дружбы или хотя бы внимания. Но признаемся честно, кто из нас захочет отдать замуж свою родную дочь или сестру за таких людей, как Ларсен или Стрикленд?

Ну, а что сказать теперь об остальных нас, 99 процентах обывателей? Мы можем смело заявить, что мы возводим города, строим фабрики и заводы, возделываем поля, преподаем в школах и университетах, играем в оркестрах, хотя не пишем музыки, печатаем книги, хотя не пишем их, кормим, одеваем и лечим всех, включая тот самый 1 процент, именно на нас держатся все социальные институты, т.е. мы тоже нужны.

Когда одного моего друга спросили, зачем истории были нужны 99 процентов человечества, если вся цивилизация создавалась менее чем 1 процентом, он ответил: «Для того, чтобы рождать этот 1 процент!»


Кармак Багисбаев, профессор математики, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

Верующий атеист – оксюморон, метафора или глупость? В чём различие между верой и знанием?

Эти два непрекращающихся читательских вопроса потребовали развернутого изложения ответов, которые казались нам поначалу простыми и очевидными.

Начнём с первого. Верующий атеист – оксюморон, метафора или глупость?

Если человек считает, что все события, происходящие во вселенной начиная с Большого взрыва, можно объяснить исходя из законов Галилея-Ньютона-Эйнштейна…, а в живом мире из законов Дарвина и генетики, не привлекая концепции Бога, то можно ли уверенно назвать этого человека атеистом?

Если при этом этот человек не знает, что было до Большого взрыва, почему существуют законы природы, почему они работают так согласованно между собой, если он понимает, что доказать существование Бога также как и отрицать его существование для ответа на эти вопросы невозможно, то можно ли его назвать этого человека верующим?

Существует философское течение называемое агностицизмом, имеющее отношение к нашему вопросу, но речь у нас пойдет о другом.

Мы сможем дать полный ответ на первый наш вопрос, если рассмотрим его одновременно со вторым. В чём различие между верой и знанием?

Подражая примеру на закон сохранения энергии из знаменитых «Фейнмановских лекций по физике» мы тоже построим следующий свой «детский пример».

Ребёнок средних классов, еще не приступавший к изучению физики, с самого детства наблюдал как предметы, неосторожно выпущенные из рук всегда падают вниз. Сначала это были чашка с чаем или тарелка с кашей, или бутерброд с маслом, который падал на ковер, как ему казалось, обязательно маслом вниз, отчего ему доставалось от матери, потом это была отцовская гантеля, которая обязательно падала на ногу, ну а позже это был айфон падавший обязательно на  кафельный пол. Кроме того, он замечает, что все эти предметы падают с равным (на глаз) ускорением.

Ребёнок, ещё не знающий закона всемирного тяготения Ньютона, делает гениальное научное открытие: «всякое» тело выпущенное из рук падает вниз с постоянным одинаковым ускорением.

Это открытие есть научное знание или вера? Мы покажем сейчас, что по большому счёту это вера.

Действительно, ведь наш ребенок ронял чашку, тарелку, бутерброд, гантелю, айфон, т.е. его знание распространяется только на эти предметы. Он не ронял «всякое» тело!

Вечером он рассказывает о своем открытии, пришедшему с работы, отцу-инженеру. Отец хвалит ребёнка, но спрашивает его, уверен ли он в слове «всякое» в своем законе. Ребенок отвечает, что верит в это. Тогда отец надувает шарик и выпускает из рук. Шарик опускается на пол, но медленно, с «неправильным» ускорением, точнее вообще без ускорения. Во второй раз отец надувает шарик гелием и опять выпускает его. Шарик вместо того, чтобы опуститься вниз, нарушая открытый ребёнком закон, начинает подниматься вверх. В третий раз отец выпускает из рук листок бумаги, плоскостью параллельно полу, и этот листок кружась тоже с «неправильной» скоростью медленно опускается вниз.

Ребёнок сильно опечален нарушением своего закона, но отец успокаивает его, говоря ему что его закон не нарушен полностью. Просто найдены границы его применимости. Он рассказывает ребёнку про воздух окружающий нас, рассказывает о выталкивающей силе Архимеда, о силе сопротивления воздуха и, что в средних классах он будет изучать второй закон Ньютона, который при учёте всех сил: сил тяжести, архимедовой силы и силы сопротивления воздуха, даст более общий закон правильно описывающий падение тел на землю.

А открытый тобою закон, говорит отец, для «всяких тел» оказался верой, но не знанием. Но он остаётся, уточняет он далее, вполне справедливым для достаточно небольших, тяжелых и хорошо обтекаемых тел.

Дойдя до средних классов и изучив эти законы Ньютона, ребенок начинает верить, что наконец то он обладает не верой, а настоящим знанием. Каково же было его разочарование, когда в старших классах, изучив закон всемирного тяготения Ньютона, он понимает, что и уточненный его закон со словами «с постоянным ускорением» опять оказался верой, но не знанием и, что эти слова надо отбросить или уточнить закон, добавив «вблизи поверхности земли». 

Может теперь он обладает настоящим полным и безукоризненным научным знанием?

Поступив на физический факультет университета, бывший наш ребенок, а ныне студент, узнаёт то, что не знает даже его отец-инженер. Что вблизи очень массивных звёзд закон тяготения Ньютона опять нарушается, и что вместо него надо принимать закон тяготения Эйнштейна, вытекающий из общей теории относительности, как более точный. Является ли закон тяготения Эйнштейна последней истиной? Хотелось бы верить в это, но в последнее время в среде астрофизиков уже раздаются голоса, что и он не последняя истина, что вроде наблюдаются некоторые расхождения с наблюдениями и, что нужна новая теория.

Заканчивая статью, я хочу теперь предоставить читателям самим ответить на оба своих вопроса, с которых начиналась эта статья.


Кармак Багисбаев, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

Притча о смысле жизни

Я знаю точно, что единого смысла жизни для всех людей нет. На эту тему есть великолепная притча о шести великих еврейских пророках:

  • На вопрос «Где истина?», или смысл жизни, первый пророк, Моисей, «открывший» для людей единого Бога, указал пальцем в небо;
  • второй пророк, Соломон, отличавшийся большой мудростью, ткнул в свою голову;
  • третий пророк, Иисус Христос, призвавший мир к состраданию, приложил руку к сердцу;
  • четвертый пророк, Карл Маркс, сведший все к борьбе классов за выживание, погладил живот;
  • пятый пророк, Зигмунд Фрейд, со своим Основным Инстинктом, указал соответственно еще ниже.
  • Пришел шестой пророк, Альберт Эйнштейн, и заявил, что все относительно и зависит от системы координат, из которой отвечают на этот вопрос.

Притча, авторство которой неизвестно, процитирована в третьей части книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста». Подробнее о книге здесь.

Share on social media:

Почему Последняя Вера?

Многие читатели спрашивают: «Почему Последняя Вера

Отвечаю:

  • «Последняя», потому что возраст не позволяет разработать новые теории… шутка! 😉 «Последняя», потому что следуя принципу Бритвы Оккама, все поведение живой материи, включая человека, удалось свести к двум фундаментальным «законам» природы и дальнейшая редукция не представляется возможной.
  • Под «Верой» же я понимаю научную веру, основанную на экспериментах и экстраполяции замеченной закономерности и ни в коем случае не религиозную веру, основанную на догмах.

Почему вера, а не знание? Поясняю:

Когда Ньютон написал свое уравнение, он исходил из тех опытных данных, какие у него были в наличии. Ни он и никто другой не проверял f=ma на всем бесконечном многообразии экспериментов и явлений. Однако мы применяем это уравнение во всех случаях жизни, потому что ВЕРИМ, что оно остается справедливым. Именно ВЕРИМ, а НЕ ЗНАЕМ!

Именно поэтому вскоре выяснилось, что оно не работает при околосветовых скоростях или в микромире. Здесь Вера наша закончилась и потребовалось новое знание, а именно теория относительности и квантовая механика. И мы будем ВЕРИТЬ в них и работать с ними пока не обнаружиться отклонения от практики и не потребуются новые теории.

Или другой пример с принципом Галилея. Где и когда вы видели в жизни, чтобы тело на которое не действуют никакие силы бесконечно двигалось бы равномерно и прямолинейно?

Отвечу: нигде и никогда, потому что устранить все окружающие помехи полностью невозможно. Но мы верим в принцип Галилея, потому что абстрагируясь от всех внешних помех мы всё точнее и точнее приближаемся к нему. Т.е. здесь мы поверили даже в то, что никто и никогда не видел! И не жалеем так как все эксперименты хорошо согласуются с этим принципом.

Точно также Дарвин создал свою великую теорию эволюции (естественного отбора) на основании небольшого числа опытных данных о черепашках и каких-то птичек на Галапагосских островах. Но мы верим, что она универсальна, потому что она прекрасно объясняет эволюцию всех живых организмов, которых Дарвин даже не видел.

ЛЮБАЯ теория естественной науки создается именно таким образом: наблюдения, эксперименты, закономерность и обобщение. И каждое новое несоответствие с экспериментами влечет частичное или полное изменение теории.


«Последняя Вера: книга верующего атеиста» — подробнее о книге здесь.

Share on social media: