Архив рубрики: Религия

Двойное преступление католической церкви

Очередной скандал с педофилией сотряс мировую католическую церковь. Несомненно, что основная причина этого позорного явления — целибат.

Целибат, или обет безбрачия, для католических священников был узаконен в Западной Церкви в эпоху папы Григория Великого (590-604) и существует до сих пор вот уже более четырёх веков.

Что представляет собой целибат с точки зрения Последней Веры?

Это не просто грех. Это самое настоящее преступление! Двойное преступление против обеих фундаментальных заповедей Последней Веры, против природы человека:

  • против права человека на Сохранение Гена
  • и против права человека на Свободу Выбора

Ни Бог, ни Христос не додумались и не могли додуматься до этого. Это придумала католическая церковь в VII веке и сегодня она несёт заслуженную кару за этот тяжкий грех перед своей паствой и перед всем миром. Возмездие было неминуемо!

Ватикан должен покаяться и отменить целибат!

Решится ли открыть дискуссии по этому вопросу Папа Римский Франциск, авторитет которого в мире бесспорно высок?

Чем он рискует? Он может потерять свой сан, своё папство. Зато в ряду ничем «незапятнавших» себя пап, он может обрести славу настоящего последователя Христа, рискнувшего даже своей жизнью ради назревших тогда реформ.

Исторические прецеденты, слава Богу, есть: Мартин Лютер, например…


Кармак Багисбаев, профессор математики, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

Многобожие и единобожие

Почему многобожие (язычество) возникало у всех народов естественным путем из поклонения разным силам природы, а единобожие возникло позже и всегда насаждалось сверху от власти?

Ответ очень прост! Невозможно трудно управлять народом у которого много богов и как следствие много разных представлений и понятий о правильном образе жизни. Давайте вспомним когда и по какой причине единобожие впервые заменило многобожие.

  • Насколько известно истории, культ Атона был насильственно введен фараоном Эхнатоном в Древнем Египте в 14 веке до н.э. именно с целью единообразного управления народом, в котором каждая семья у себя в доме молилась своему богу, по разному понимала добро и зло, и вытекающие из них нормы общественного поведения.
  • Абсолютно та же причина заставила Моисея изобрести единого иудейского бога, чтобы остановить разброд и шатание в еврейском народе, поклонявшегося всевозможным разным культам.
  • Та же причина была и у Мухамеда для введения Ислама.

Основная цель введения единобожия состояла в выработке единых правил поведения для всех.

Главным вопросом для общества был и остаётся «каким должно быть соотношение между свободным выбором собственных правил поведения индивида и подчинения его общественным единобразным правилам?»

Как показывает историческая практика современного мира, народ, который «молится единому богу», выигрывая в какой-то начальный период, в конце концов проигрывает.

Свобода Выбора личности просто необходима не только для развития наук, искусств, культуры вообще, но даже (а может в первую очередь?) для развития технологий и всей экономики. Посмотрите на уровень благосостояния демократических стран, постсоветских стран, исламских, африканских и латиноамериканских стран.

Создатель Великой монгольской империи Чингиз-хан, остановил кровопролитные войны бушевавшие тогда по всей Евразии, установил на какое-то время мир и процветание на всей завоёванной территории за счёт свободной и безопасной торговли и обмена технологиями, создал такие великие государства как Россия и Китай, но также создал невиданную в истории железную вертикаль власти, наказанием, за неподчинение которой, была только смертная казнь.

Заставив всех молиться на эту вертикаль власти, которую венчал сам лично, он фактически установил личное единобожие. Плоды такого «единобожия» не заставили себя ждать. Монгольская империя погрязла в междуусобных войнах и развалилась, как разваливаются все империи.

Однако, наследие Монгольской империи в образе и подобии железной вертикали власти осталось на постсоветском пространстве, в огромной степени совпадающем с исчезнувшей империей.

Средневековое христианство со своей инквизицией, тоже попыталось ввести жёсткое единобожие, а следовательно и железную вертикаль власти, на территории Европы, погрузив её в кровавые религиозные войны и подведя её к краю пропасти существования, была, в конце концов, так разрушительно реформирована, что мало чего общего у неё осталось с современными либеральными католичеством и протестантизмом.

Можно сказать, что единым богом в современном Западном мире, которому должны подчиняться все люди, стали Конституции их стран с вытекающими из них подзаконными актами. И этого оказалось достаточно!

В истории греческой демократии, а именно Афинской, есть замечательный пример, когда при угрозе войны, Народное собрание для отражения врага избирало тирана с неограниченными полномочиями. Этот тиран для руководства обороной строил под себя «железную вертикаль власти». По окончании войны тиран изгонялся из Афин на определённый срок, даже если он принёс городу победу в войне. Построенная им вертикаль власти распускалась. Демократия для афинян была превыше всего. Наверное, поэтому мы с вами и сегодня помним Афины.

События в мире сейчас развиваются столь быстро, что у меня нет никаких сомнений в том, что все авторитарные или однопартийные ситемы правления на всей Земле останутся в нашем 21-м веке, а может даже в его первой половине.

Закон Хьюмандинамики, который раньше медленно и верно, а теперь можно уверенно сказать быстро и верно делает своё дело, в чём нетрудно убедиться слушая ежедневные мировые новости.


Кармак Багисбаев, профессор математики, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

«Бог» в Последней Вере

«Бог» в Последней Вере — это всё НЕПОЗНАННОЕ. Удобная фигура речи. Литературный приём.

Раньше Бог начинался за пределами пещеры, когда люди не знали как объяснить гром и молнии. Сегодня Бог стоит за Большим Взрывом и человеческим сознанием, куда его «отодвинула» наука.

Мы пока не знаем, что было до нулевого момента, как человек думает и как в голове рождаются мысли.

Мы также не знаем, почему человек застывает ошеломлённый перед океанским прибоем, почему замирает умиротворённый перед тихой гладью утреннего озера, почему так ноет душа от журавлинного крика в небе… Поэтому и это мы называем Богом. Непознанное. Пока непознанное…

Того Бога, который в церквях, мечетях и синагогах, мы будем называть «религиозным Богом». К этому Богу, который решает всё за всех, всё колдует, Последняя Вера никакого отношения не имеет.


Кармак Багисбаев, профессор математики, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

Первородный грех или великий подвиг Адама и Евы?

Вопрос: 

Почему ослушание Адамом и Евой Божьего запрета приближаться к древу Познания христианская церковь называет «первородным грехом»? Какое право имеем мы называть это ослушание «грехом», если мы сами появились в результате этого «греха»?

Почему никто до сих пор не раскрыл истинной причины того, что Адам с Евой, вкусив от древа Познания, сознательно «вышли за флажки», сознательно нарушили запрет Бога,  прекрасно предвидя, что будут изгнаны из рая?

Ответ:

Потому что рай с запретами, рай без Свободы Выбора это не рай, а золотая тюрьма! Приблизиться к Богу, и тем более встать рядом с ним, в таком раю НЕВОЗМОЖНО!

Наделённые же Свободой Выбора самим Богом (сознательно или по неосторожности?) первопредки наши Адам с Евой  предпочли такому раю, т.е. выбрали, тяжелую жизнь на «грешной» Земле, где в муках рожали детей своих и в поте лица своего добывали хлеб насущный. 

Вкусив от древа Познания, прародители наши Адам и Ева познали не только Любовь, Добро и Зло, но и всяческое Познание. 

Через много веков Иисус Христос, достойный потомок Адама и Евы, восстал против бытовавших тогда религиозных возрений, предложил новую мораль для человечества и сознательно взошёл на Голгофу.

И всё, чего тысячелетиями добивается с тех пор Человек на Земле, это возвышения цены человеческой жизни,  права на сохранение гена и свободу выбора, права самому познавать окружающий мир.

И результаты есть! Это и Всеобщая Декларация Прав Человека, это и полёты на Луну и подготовка к полёту на Марс, это и раскрытие тайны Большого Взрыва, давшего начало нашей Вселенной и многое-многое другое.

И всё это началось с того первого восстания Человека, восстания Адама и Евы, которое мы должны почитать как  великий подвиг! Низкий им поклон и вечная благодарность.

P.S. И потому смешными и наивными выглядят потуги некоторых земных властей остановить, задержать стремление своих поданных к Свободе Выбора, остановить то, что не удалось даже самому Создателю.


Кармак Багисбаев, профессор математики, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

Почему христианская идея непротивления злу насилием была обречена с самого начала?

А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую. 

Иисус Христос. Евангелие от Матфея.

Почему этот, казалось бы разумный призыв Христа к отказу от мести, не нашёл и никогда не находил сколь-нибудь заметного отклика и понимания среди людей? Почему, например, любой психически и физически адекватный мужчина в ответ на пощечину мгновенно и не задумываясь выбрасывает вперёд свой кулак? Можно ли реально отказаться от мести?

Однако нельзя сказать, что этот призыв Христа совсем не был услышан людьми. В разное время, в разных местах христианского мира появлялись как отдельные личности, так и группы людей, пытавшиеся следовать этому призыву Христа.

Самым известным из них был, пожалуй, великий русский писатель и мыслитель Лев Толстой, который и является автором термина «непротивление злу насилием». Последовавшие за Толстым немногочисленные группы людей, которых называли «непротивленцами», вскоре приобрели сектантский характер и недолго просуществовали в таком виде, менее одного поколения.

Почему люди, в подавляющем большинстве своём, не могут следовать этой заповеди Христа? Имеем ли мы право осуждать это «подавляющее большинство»?

Нет! Не имеем! Потому что человек не живёт по чьим-то принципам, выдуманным  пусть даже самыми гениальными людьми. По Закону Сохранения Гена (см. «Последняя Вера: книга верующего атеиста»), данному Богом (или природой), человек не только может, но и обязан защитить свою жизнь и жизнь своей семьи всеми доступными средствами. 

Для того, чтобы остановить зло, которое само по себе никогда не останавливается, особенно если не встречает сопротивления, цивилизация перенесла в суды варварский «закон мести на месте»  и это удовлетворило большинство населения. Но когда зло проистекает от самого государства, которое подчиняет себе суды, превращая их в пустую формальность, то народ поднимается на революцию, чтобы защитить свои естественные права на условия жизни гарантирующие Сохранение Гена.

Почему потерпели исторический крах все другие романтическо-утопические учения, такие как, например, коммунизм?

Проблема даже не в том, что коммунистическая идея всегда приходила к власти исключительно кровавым путем.  Придя к власти эта идея пыталась в начальный период своего правления осуществить равенство всех в праве на Сохранение Гена, а именно: реально равный доступ к образованию, равный доступ к медицинскому обслуживанию, почти равный доступ к очень ограниченным материальным благам, и даже равновозможность в служебной карьере, если эта карьера не касалась сферы управления, где безраздельно  царствовали одни коммунисты. И надо признать, что это им даже удавалось поначалу. Тогда почему же коммунизм провалился с таким треском?

Ответ как всегда предельно прост. Народ, получивший более или менее сносные условия для реализации своего инстинкта Сохранения Гена (хлеб и кров), начинает сразу и не менее остро испытывать после этого потребность в Законе Свободы Выбора (см. «Последняя Вера: книга верующего атеиста»), а точнее в постоянном расширении Свободы Выбора: в свободе слова, в свободе выбирать и быть избранным, в свободе передвигаться, в свободе выбора местожительства, в свободе предпринимательства, в свободе совести и т.д.

И вот все эти свободы коммунисты отвергли начисто, открыто заявив надуманную диктатуру пролетариата! Последствием этого запрета на Свободу Выбора оказалось неизбежное падение уровня Сохранения Гена (или уровня жизни) в СССР.

Отвергнув Закон Свободы Выбора и создав мощнейший карательный аппарат для подавления всякого инакомыслия, коммунистическая идея вступила в открытый конфликт с законом природы (Бога), а именно с Законом Хьюмандинамики, согласно которому Свобода Выбора человечества неуклонно увеличивается со временем (см. «Последняя Вера: книга верующего атеиста»), чем обрекла себя на скорую смерть.

Нигде и никогда в мире коммунистическая идея не могла сохранить свою власть без жесткого принуждения, насилия и подавления Свободы Выбора, без уничтожения миллионов собственного населения: СССР, Китай, Камбоджа и др., ничуть не уступая таким человеконенавистническим идеям, как фашизм и нацизм.

Можно только добавить,  что все подобные идеи типа чучхеизм, чавизм, чегеваризм, нуждающиеся в подавлении Свободы Выбора для сохранения своей власти, исторически обречены.

Мы начали статью с критики христовой заповеди «непротивления злу насилием», как нереализуемой на практике. Но не этой заповедью велик и знаменит Христос, не ею он останется навсегда в сердцах человечества.

Его другая заповедь «Возлюби ближнего как самого себя» или лучше «Сострадай ближнему как самому себе» (см. «Последняя Вера: книга верующего атеиста») только-только начинает набирать силу и осознание в нашем мире и этот его призыв будет слышен ровно столько, сколько будет существовать человечество.


Кармак Багисбаев, кандидат физико-математических наук, автор книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

А было ли предательство Иуды?

Последняя Вера: книга верующего атеиста

Беседа 24. Иисус и Иуда
— Почему ты выбрал сегодня эту тему?

— Тема эта имеет прямое отношение к Свободе Выбора. Дело в том, Господи, что давным-давно, еще в студенческую пору, когда я впервые читал Евангелие, меня никак не покидало ощущение «театральности» его сюжета, и особенно одной из его основных линий, а именно «Иисус и Иуда».

Предательство Иуды, муки совести, раскаяние и, как следствие, суицид, написанные по законам банально «плохой драматургии», делают фабулу всего Евангелия неубедительной. Во всяком случае, для меня.

Тогда я вновь и вновь стал перечитывать все четыре Евангелия и начал по крупицам, оставленным евангелистами, возможно по неосторожности, обнаруживать то, что только усилило мои подозрения. Ничто в поведении Иуды, апостола самого близкого к Учителю, не отличало его в худшую сторону от остальных учеников, ничто не предвещало его будущего предательства. Более всего меня смущал ответ Иисуса «Ты сказал!» на вопрос Иуды «Не я ли предам тебя?», описанный Матфеем.  

В этом ответе, который вот уже более двух тысяч лет считается предречением, я услышал повеление Учителя.

И даже знаменитый «поцелуй Иуды» виделся мне не предательским, а прощальным. Смущали меня также совершенно неубедительные попытки евангелистов представить Иуду в негативном свете: их ничем не подкрепленные домыслы, объясняющие жадностью Иуды его возражения против траты драгоценного мира на помазание христовых ног вместо того, чтобы продать его, а деньги раздать нищим. Это может говорить только о том, что Иуда лучше других апостолов усвоил проповеди Христа о сострадании к нищим.

Никто не может засвидетельствовать сговор Иуды с первосвященниками, в отличие от всех других событий, происходивших в присутствии большого количества свидетелей. Чем объяснить, почему Христос так настойчиво отсылал Иуду сделать, что должно сделать, о чем знали только они вдвоем?

Почему Христос, как и любой человек, так откровенно боявшийся смерти, не воспользовался теми намеренно оставляемыми лазейками в допросах, учиненных Каифой и Понтием Пилатом?

И наконец, разве будет вешаться от мук совести человек, совершивший самое гнусное в истории предательство? Мне не хотелось думать, что такое отношение к Иуде апостолов-евангелистов, описавших все эти события, было вызвано простой человеческой завистью и ревностью к Учителю.

Вот так я ходил в великом смятении духа, пока мне не приснился удивительный сон. Я очутился в том самом Гефсиманском саду в ту самую ночь, когда арестовали Спасителя, чтобы предать его суду. Была лунная ночь, а сам я, никому не видимый, стоял под кроной большого оливкового дерева и оказался невольным свидетелем тайного разговора Иисуса с Иудой, стоявших по другую сторону дерева. Иуда плакал, отказывался, говорил, что будет проклят людьми в веках вместе со своим потомством. Иисус настаивал, горячо убеждал, что никому другому из учеников он не может доверить задуманное. Я слушал, как завороженный, так близко, что даже мог дотронуться до одежд Христа. Потом они отошли, продолжая тихо разговаривать на ходу, и я понял по сникшей спине Иуды, что он смирился.

Наутро я рассказал свой сон моим друзьям по университету, они удивились, после чего я благополучно забыл о нем. Через 15 лет волею судеб я оказался в Северной Африке, а именно в Алжире, где впервые в жизни, попав в оливковую рощу, был поражен запахом, исходившим от оливковых деревьев, тем самым запахом, что остался в моей памяти с того удивительного сна в далекой заснеженной Сибири. Потрясенный случившимся, я стал вновь и вновь возвращаться к своему сну, вспоминая разговор Иисуса с Иудой до мельчайших подробностей. И уже не сомневаясь, что все на самом деле происходило именно таким образом, что Христос сам написал сценарий своей трагической смерти, сам явился режиссером и сам сыграл в нем главную роль, я естественным образом задумался, а зачем Христу вообще понадобилось так умирать, зачем ему было нужно предательство Иуды? Разве не мог он ходить по селениям и продолжать проповедовать свои новые идеи, как он это уже делал, и не без успеха? Зачем была нужна ему эта, прямо скажем, пиар-акция? И этот вопрос я хочу сегодня задать Тебе, Господи.

— Ну что ж, попытаюсь ответить. Тем более что я хорошо помню эту историю, в которой, помимо всего прочего, ссылались и на меня. Скажи мне, сколько было учеников, принявших учение Христа? Правильно, всего двенадцать, да еще десяток-другой праздношатающихся слушателей, ходивших за ним по пятам. К тому же этими проповедями, отнюдь не способствовавшими «укреплению» ни местных иудейских, ни римских властей, уже плотно заинтересовались их спецслужбы.

А знаешь ли ты, как обычно заканчивают такие проповедники-диссиденты? Да-да! К ним подсылают тайных убийц или, того хуже, их дискредитируют в глазах толпы.

Мог ли Христос в таких условиях рассчитывать на широкую пропаганду своих взглядов, на бессмертие своих великих идей, которые были для него ценнее его собственной жизни? Конечно нет! Ты представь себе мир без газет, без телевидения, без интернета! И что ему оставалось делать в этих обстоятельствах?

Конечно, Иисус был несколько экзальтированной личностью, но он вовсе не был глуп. Он прекрасно осознавал, что рано или поздно люди Каифы убьют его за такие проповеди. И скорее всего, убьют тайно, или произойдет его «тайное исчезновение». Тогда Иисус понял, что только «громкая» собственная «смерть на миру» обессмертит его имя, его идеи и, так сказать, «смертию смерть поправ», он сможет донести свое Учение до самых широких масс людей. И он решился написать этот сценарий своей смерти, который ты называешь «плохой драматургией». Пойми его и прости!

— Я понял, Господи! Понял и оплакиваю эту великую смерть. Если раньше Христос был для меня жертвой банального предательства, то теперь, после Твоих разъяснений, Создатель, я окончательно убедился, что Христос сам организовал свою смерть. Он мог бы как все жениться, родить детей, и как все жить земными радостями, но сделал иной Выбор. Величайший в истории. Ради человечества. Подвиг его от этого становится только величественнее.

Но я также оплакиваю смерть Иуды, принявшего на себя самую тяжелую миссию среди всех апостолов — быть проклятым в веках. Упокой их души, Господи!


Текст взят из книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста»

Share on social media:

Послание «евангелисту» Демьяну Бедному от Сергея Есенина

Я часто думаю, за что Его казнили?
За что Он жертвовал Своею головой?
За то ль, что, враг суббот, Он против всякой гнили
Отважно поднял голос Свой?

За то ли, что в стране проконсула Пилата,
Где культом кесаря полны и свет и тень,
Он с кучкой рыбаков из бедных деревень
За кесарем признал лишь силу злата?

За то ли, что Себя на части разделя,
Он к горю каждого был милосерд и чуток
И всех благословлял, мучительно любя,
И стариков, и жён, и грязных проституток?

Демьян, в «Евангельи» твоём
Я не нашёл правдивого ответа.
В нём много бойких слов, ох как их много в нём,
Но слова нет достойного поэта.

Я не из тех, кто признаёт попов,
Кто безотчётно верит в Бога,
Кто лоб свой расшибить готов,
Молясь у каждого церковного порога.

Я не люблю религию раба,
Покорного от века и до века,
И вера у меня в чудесные слова —
Я верю в знание и силу Человека.

Я знаю, что стремясь по нужному пути,
Здесь на земле, не расставаясь с телом,
Не мы, так кто-нибудь другой ведь должен же дойти
К воистину божественным пределам.

И всё-таки, когда я в «Правде» прочитал
Неправду о Христе блудливого Демьяна —
Мне стало стыдно, будто я попал
В блевотину, извергнутую спьяну.

Пусть Будда, Моисей, Конфуций и Христос
Далёкий миф — мы это понимаем, —
Но всё-таки нельзя ж, как годовалый пёс,
На всё и всех захлёбываться лаем.

Христос — Сын плотника — когда-то был казнён…
Пусть это миф, но всё ж, когда прохожий
Спросил Его: «Кто ты?» — ему ответил Он:
«Сын человеческий», но не сказал: «Сын Божий».

Пусть миф Христос, как мифом был Сократ,
И может быть из вымысла всё взято —
Так что ж теперь со злобою подряд
Плевать на всё, что в человеке свято?

Ты испытал, Демьян, всего один арест —
И то скулишь: «Ах, крест мне выпал лютый».
А что б когда тебе Голгофский выпал крест
Иль чаша с едкою цикутой?

Хватило б у тебя величья до конца
В последний час, по их примеру тоже,
Весь мир благословлять под тернием венца,
Бессмертию уча на смертном ложе?

Нет, ты, Демьян, Христа не оскорбил,
Своим пером ты не задел Его нимало —
Разбойник был, Иуда был —
Тебя лишь только не хватало!

Ты сгусток крови у креста
Копнул ноздрёй, как толстый боров,
Ты только хрюкнул на Христа,
Ефим Лакеевич Придворов!

Ты совершил двойной тяжёлый грех
Своим дешёвым балаганным вздором,
Ты оскорбил поэтов вольный цех
И малый свой талант покрыл большим позором.

Ведь там за рубежом, прочтя твои стихи,
Небось злорадствуют российские кликуши:
«Ещё тарелочку демьяновой ухи,
Соседушка, мой свет, откушай».

А русский мужичок, читая «Бедноту»,
Где «образцовый» труд печатался дуплетом,
Ещё сильней потянется к Христу,
А коммунизму мат пошлёт при этом.

Сергей Есенин
Апрель-Май 1925

Share on social media:

О Свободе Выбора

В своем романе «К Востоку от Эдема» Джон Стейнбек обнаружил, что в библейской притче о Каине и Авеле переводы слов, сказанных Господом Каину о его грехе после убийства брата Авеля, немного различаются в британском, американском изданиях Библии и в оригинале на иврите. Но это небольшое различие влечет огромную разницу в понимании слов Господа, и особенно для Свободы Выбора.

В английском издании они звучат как предсказание: «Ты одолеешь грех» (You will rule over sin), то есть англичане могут спокойно жить, зная, что чувство греха будет преодолено само по себе.

В американском же издании звучит приказ: «Одолей грех!» (Rule over sin!), то есть американцы обязаны безропотно ему подчиниться.

И только в оригинале на иврите, говоря: «Ты можешь одолеть грех» (You may rule over sin), Господь предоставляет человеку самому сделать этот нелегкий Выбор — бороться с грехом или нет! Одним еврейским словом timshel («ты можешь») Господь извещает человечеству, что оно всегда имеет Свободу Выбора.

Стейнбек пишет:

— Разве не ясно? — воскликнул он. — Американская Стандартная приказывает людям господствовать над грехом, как господствуют над невежеством. Английская королевская сулит людям непременную победу над грехом, ибо «будешь господствовать» — это ведь обещание. Но древнееврейское слово «тимшел» — «можешь господствовать» — дает человеку выбор. Быть может, это самое важное слово на свете. Оно говорит человеку, что путь открыт — решать предоставляется ему самому. Ибо если «ты можешь господствовать», то верно и обратное: «а можешь и не господствовать». Разве не понятно?

— Нет, понятно. Понимаю. Но ты ведь не веришь, что это закон, установленный Богом. Почему же считаешь, что это так важно?

— А вот слушайте! — ответил Ли. — Я давно хотел это высказать. Предвидел даже ваши вопросы и как следует подготовился. Важен всякий завет, повлиявший на мышление, на жизнь бесчисленных людей. Многие миллионы ваших верующих слышат эти слова как приказ: «Господствуй» — и делают весь свой упор на повиновение. А другие миллионы слышат: «Будешь господствовать» — как предопределение свыше. Что бы они ни сделали, всё равно будет то, что предопределено заранее. Но «можешь господствовать»! — ведь это облекает человека величием, ставит его вровень с богами, и в слабости своей, в грязи и в скверне братоубийства он всё же сохраняет великую возможность выбора. — Голос Ли зазвучал торжествующей песнью. — Он может выбрать путь, пробиться и победить.

— Ты веришь в это, Ли? — спросил Адам.

— Да, верю. Верю. Ведь так легко — по своей лености и слабости отдаться на милость божества, твердя: «Я ничего не мог сделать: так было предопределено». Но подумайте, сколь возвеличивает нас выбор! Он делает людей людьми. У кошки нет выбора, пчеле предписано производить мед. У них нет богоравности… И знаете, эти почтенные старцы, прежде тихо подвигавшиеся к смерти, теперь не хотят умирать — им стало интересно жить.

— То есть эти старые китайцы поверили в Ветхий Завет? — спросил Адам.

— Эти старцы способны распознать повесть, в которой содержится истина, и они верят такой повести. Они знатоки правды. Они знают, что в этих шестнадцати стихах заключена человеческая история всех времен, культур и рас. И они не верят, что человек, написавший истину в шестнадцати без малого стихах, в последней этой малости, в одном глаголе, мог солгать. Конфуций учит людей жить успешливо и хорошо. Но эта повесть — лестница, возводящая нас к звездам. — Глаза у Ли блестели. — Это остается с тобой навсегда. Оно отсекает корни у слабости, трусливости и лени.

— Не понимаю, как ты смог во все это вникнуть, стряпая, растя мальчиков и заботясь обо мне, — сказал Адам.

— Я и сам не понимаю, — сказал Ли. — Но выкурю под вечер две трубочки по примеру старцев — только две — и чувствую себя человеком. И чувствую, что человек — это что-то очень значительное, быть может, даже более значительное, чем звезда. Это у меня не теология. Во мне нет тяги к богам. Но я воспылал любовью к блистающему чуду — человеческой душе. Она прекрасна, единственна во Вселенной. Она вечноранима, но неистребима, ибо «ты можешь господствовать».


Текст выше взят из второй части книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста».

Share on social media:

Притча о смысле жизни

Я знаю точно, что единого смысла жизни для всех людей нет. На эту тему есть великолепная притча о шести великих еврейских пророках:

  • На вопрос «Где истина?», или смысл жизни, первый пророк, Моисей, «открывший» для людей единого Бога, указал пальцем в небо;
  • второй пророк, Соломон, отличавшийся большой мудростью, ткнул в свою голову;
  • третий пророк, Иисус Христос, призвавший мир к состраданию, приложил руку к сердцу;
  • четвертый пророк, Карл Маркс, сведший все к борьбе классов за выживание, погладил живот;
  • пятый пророк, Зигмунд Фрейд, со своим Основным Инстинктом, указал соответственно еще ниже.
  • Пришел шестой пророк, Альберт Эйнштейн, и заявил, что все относительно и зависит от системы координат, из которой отвечают на этот вопрос.

Притча, авторство которой неизвестно, процитирована в третьей части книги «Последняя Вера: книга верующего атеиста». Подробнее о книге здесь.

Share on social media:

Почему Последняя Вера?

Многие читатели спрашивают: «Почему Последняя Вера

Отвечаю:

  • «Последняя», потому что возраст не позволяет разработать новые теории… шутка! 😉 «Последняя», потому что следуя принципу Бритвы Оккама, все поведение живой материи, включая человека, удалось свести к двум фундаментальным «законам» природы и дальнейшая редукция не представляется возможной.
  • Под «Верой» же я понимаю научную веру, основанную на экспериментах и экстраполяции замеченной закономерности и ни в коем случае не религиозную веру, основанную на догмах.

Почему вера, а не знание? Поясняю:

Когда Ньютон написал свое уравнение, он исходил из тех опытных данных, какие у него были в наличии. Ни он и никто другой не проверял f=ma на всем бесконечном многообразии экспериментов и явлений. Однако мы применяем это уравнение во всех случаях жизни, потому что ВЕРИМ, что оно остается справедливым. Именно ВЕРИМ, а НЕ ЗНАЕМ!

Именно поэтому вскоре выяснилось, что оно не работает при околосветовых скоростях или в микромире. Здесь Вера наша закончилась и потребовалось новое знание, а именно теория относительности и квантовая механика. И мы будем ВЕРИТЬ в них и работать с ними пока не обнаружиться отклонения от практики и не потребуются новые теории.

Или другой пример с принципом Галилея. Где и когда вы видели в жизни, чтобы тело на которое не действуют никакие силы бесконечно двигалось бы равномерно и прямолинейно?

Отвечу: нигде и никогда, потому что устранить все окружающие помехи полностью невозможно. Но мы верим в принцип Галилея, потому что абстрагируясь от всех внешних помех мы всё точнее и точнее приближаемся к нему. Т.е. здесь мы поверили даже в то, что никто и никогда не видел! И не жалеем так как все эксперименты хорошо согласуются с этим принципом.

Точно также Дарвин создал свою великую теорию эволюции (естественного отбора) на основании небольшого числа опытных данных о черепашках и каких-то птичек на Галапагосских островах. Но мы верим, что она универсальна, потому что она прекрасно объясняет эволюцию всех живых организмов, которых Дарвин даже не видел.

ЛЮБАЯ теория естественной науки создается именно таким образом: наблюдения, эксперименты, закономерность и обобщение. И каждое новое несоответствие с экспериментами влечет частичное или полное изменение теории.


«Последняя Вера: книга верующего атеиста» — подробнее о книге здесь.

Share on social media: